Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах ее засветилось
бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее, и что настала же, наконец, эта минута…
— Ну, идите теперь к вашей жене. Желаю вам с нею
бесконечного счастия. Любите ее и… и… больше ничего, любите ее, по английским обетам брака, здоровую и больную, счастливую и несчастную, утешающую вас или… да одним словом, любите ее всегда, вечно, при всех случайностях. В твердой решимости любить такая великая сила. Затем еще раз: будьте счастливы и прощайте!
Неточные совпадения
— Потом, надев просторный сюртук или куртку какую-нибудь, обняв жену за талью, углубиться с ней в
бесконечную, темную аллею; идти тихо, задумчиво, молча или думать вслух, мечтать, считать минуты
счастья, как биение пульса; слушать, как сердце бьется и замирает; искать в природе сочувствия… и незаметно выйти к речке, к полю… Река чуть плещет; колосья волнуются от ветерка, жара… сесть в лодку, жена правит, едва поднимает весло…
Заботы, дрязги жизни, все исчезнет — одно
бесконечное торжество наполняет тебя — одно
счастье глядеть вот так… на тебя… (он подошел к ней) — взять за руку (он взял за руку) и чувствовать огонь и силу, трепет в организме…
И хорошо, что человек или не подозревает, или умеет не видать, забыть. Полного
счастия нет с тревогой; полное
счастие покойно, как море во время летней тишины. Тревога дает свое болезненное, лихорадочное упоение, которое нравится, как ожидание карты, но это далеко от чувства гармонического,
бесконечного мира. А потому сон или нет, но я ужасно высоко ценю это доверие к жизни, пока жизнь не возразила на него, не разбудила… мрут же китайцы из-за грубого упоения опиумом…»
Именно ведь тем и хорош русский человек, что в нем еще живет эта общая совесть и что он не потерял способности стыдиться. Вот с победным шумом грузно работает пароходная машина, впереди движущеюся дорогой развертывается громадная река, точно
бесконечная лента к какому-то приводу, зеленеет строгий хвойный лес по берегам, мелькают редкие селения, затерявшиеся на широком сибирском приволье. Хорошо. Бодро. Светло. Жизнь полна. Это
счастье.
Обнять бы ее скорей, увезти бы из скучного скита на новую жизнь, на
счастье, на радость, на любовь
бесконечную!..
Этика должна строиться не в перспективе блага и
счастья этой
бесконечной жизни, а в перспективе неизбежной смерти и победы над смертью, в перспективе воскресения и вечной жизни.
И почти с неба донизу — черные, тяжелые складки, и складки колышутся: над лесами, над деревнями медленные столбы, дым. Глухой вой: гонят в город черные
бесконечные вереницы, чтобы силою спасти их и научить
счастью.
Какое же из двух предположений вероятнее? Разве можно допустить, чтобы нравственные существа — люди — были поставлены в необходимость справедливо проклинать существующий порядок мира, тогда как перед ними выход, разрешающий их противоречие? Они должны проклинать мир и день своего рождения, если нет бога и будущей жизни. Если же, напротив, есть и то и другое, жизнь сама по себе становится благом и мир — местом нравственного совершенствования и
бесконечного увеличения
счастья и святости.
Конечно, каждый вечер m-lle Эмма должна была выслушать
бесконечную болтовню Анниньки, которая изнывала от душившей ее потребности рассказать кому-нибудь о своем
счастье.
На этом разговор кончился. К
счастью, Порфирий Владимирыч не слышал его — иначе он получил бы новую и благодарную тему, которая, несомненно, освежила бы
бесконечную канитель его нравоучительных разговоров.
Какая для меня тогда
бесконечная радость, какое прочное, ничем не сокрушимое
счастье!
Вот истинная бентамовская «моральная арифметика»!.. И всюду она в статьях Толстого: всюду призыв к уму, к логике. Это удручающее «стоит только понять», эти
бесконечные доказательства
счастья в любви,
бесконечные рассуждения о любви. И хочется напомнить Толстому то, что сказал еще Николенька Иртеньев: «жалкая, ничтожная пружина моральной деятельности — ум человека!» И хочется спросить: неужели евангелие выиграло бы в силе, если бы было написано не в четырех «брошюрах», а в сотне?
Опять тихая, спокойная жизнь для вас; в ваших глазах только
счастие и
бесконечная нежность.
Среди грома рукоплесканий окружающих крик
бесконечной любви и
счастия вырвался из ее груди и она, как подкошенный цветок, упала на руки подскочивших кавалеров.
Мы сели в лодку и отплыли. Месяц скрылся за тучами, стало темней; в лощинке за дубками болезненно и прерывисто закричала цапля, словно ее душили. Мы долго плыли молча. Наташа сидела, по-прежнему опустив голову. Из-за темных деревьев показался фасад дома; окна были ярко освещены, и торжествующая музыка разливалась над молчаливым садом; это была последняя, заключительная часть симфонии, — победа верящей в себя жизни над смертью, торжество правды и красоты и
счастья бесконечного.
Это было время молодости, веселости и
счастья, время
бесконечных надежд и сил неодолимых, и если это был сон, так сон прекрасный.
Да, в
счастье, безмерном и
бесконечном, и это при понимании-то всего безвыходного моего отчаяния!